Кино для всех

Бомбей (или, как его сейчас называют, Мумбаи) – пожалуй, единственный в Индии город, где не разгуливают стадами коровы и не бегают рикши – вместо них по улицам ездят ретро-машинки Ambassador, напоминающие лондонские кэбы. Бомбей и впрямь похож на Лондон, во всяком случае архитектурой и ритмом жизни. Тот, кто очутился в этом городе после скитаний по Индии, рискует почувствовать себя безнадежным провинциалом среди модной бомбейской публики. Здесь уже не наденешь выцветшие шорты и стоптанные шлепки, чтобы выйти на улицу за фруктами.
При всем при том в Бомбее, самом дорогом городе Индии, ежедневно останавливаются сотни путешественников. Прежде всего из-за особенностей транзита: тот, кто стремится на юг, просто не может миновать Бомбей. Еще в этот город заглядывают ради смены обстановки. Ведь любой путешествующий по Индии человек рано или поздно устает от экзотики, и ему хочется, пусть на короткое время, снова почувствовать себя европейцем. Бомбей для этого – самое подходящее место: кофейни, ночные клубы, магазины и экспозиции вполне современного искусства.
Есть, впрочем, в Бомбее и совершенно особый аттракцион, который нигде больше не найти. Здесь можно сняться в кино, избежав при этом творческих конкурсов и продюсерской диктатуры, – в настоящем индийском кино.
В Болливуде среднестатистические фильмы похожи больше, чем братья-близнецы: незатейливый, как вечность, сюжет о любви и мести, волоокая красавица–героиня, харизматичный герой, коварный злодей и неизбежный хэппи-энд. И конечно, песни-танцы, чтобы все герои порхали по экрану, как бабочки летним днем.
Индийского зрителя подобное кино зачаровывает не хуже, чем кобру дудка факира: в Болливуде снимается около 700 фильмов в год, то есть по два в день. Несмотря на этот адский конвейер, кинозвезд в Индии почитают как национальных героев, знают наизусть песни из всех фильмов и не променяют их ни на один западный хит.

В поисках агента
Многие туристы попадают на съемки случайно, но в моем случае это была нежно выпестованная мечта. Покорение киновысот мне казалось тем реальнее, что я неплохо знаю хинди и осведомлена, что на индийской фабрике грез нынче очень востребована белая рабочая сила. Почему? Ответ прямолинеен, словно логика колонизатора: чем больше иностранцев в кадре, тем выше рейтинг фильма.
В путеводителе я вычитала, что попасть в болливудскую сказку просто: на улицах Колабы – популярного туристического района Бомбея – кастинговые агенты выуживают из толпы молодых белых туристов и везут их на съемочные площадки. Облачившись в самую странную свою одежду, чтобы побыстрее привлечь внимание, я целый день бродила по улице. Безрезультатно. Зато на следующий день, когда ко мне решил присоединиться друг и мы оба были одеты уже вполне обычно, подошел некто Поло и предложил осуществить то, ради чего я приехала в Бомбей. Я, разумеется, выпалила несколько фраз на хинди, чтобы он сразу назначил меня на главную роль. Но Поло оказался иранцем, не понимавшим на хинди ни слова. «Завтра в девять утра у "Макдоналдса", 11 долларов в день, съемки идут девять часов, вас покормят». Коротко и ясно.

Первый дубль
Нас усадили в допотопный автобус, где в ожидании встречи с великой иллюзией уже сидели человек двадцать белых туристов. Дорога до студии заняла часа два. На подъезде мы ожидали увидеть нечто вроде огромной вывески Welcome to Bollywood. Но Болливуд оказался сетью разбросанных по всему городу съемочных павильонов.
Никто не рассказал нам ни о фильме, ни о нашем месте в нем, и только в гардеробной, где подбирали костюмы, выяснилось, что нам поручено изображать светскую молодежь в ресторане.
Преображение началось: туристам, многие из которых явились на студию в растянутых майках, мятых шортах и с синяками на ногах, пришлось завязывать галстуки, вставать на каблуки, натягивать вечерние платья. Выглядело это невероятно чудно. Правда, и фасоны костюмов оставляли желать лучшего, отчего гротескность происходящего стала еще выпуклее.
Нас отвели в шатер с надписью Foreigners, а через некоторое время пригласили на съемочную площадку – в павильон, декорированный под зал в дорогом отеле.
На столах с застиранными скатертями стояли бутафорский виноград и прокисший яблочный сок вместо шампанского, однако магия искусства начала действовать, и на мониторе камеры все это смотрелось на удивление правдоподобно. По сценарию нам полагалось стоять у столика, беззаботно пританцовывая, а за нашими спинами должен был продефилировать главный герой – значит, мы попадали в кадр!
Затем нам поручили танцевать за спиной другого актера, судя по всему, довольно популярного. На нем был нелепый блестящий костюм. Он нам многозначительно улыбался, а мы-то и не подозревали, кто он такой. Оказалось – локальная звезда с незатейливым именем Говинда; Говинд в Индии примерно столько же, сколько Вов. Когда я подошла к нему с намерением сфотографироваться, он задал сакраментальный индийский вопрос: ю а фром вич кантри? – именно с таким порядком слов и с таким же смешным акцентом, как у сотен рыночных торговцев и рикш.

Кадры решают
Нам удалось подсмотреть за съемками одного из эпизодов. Участвовали в нем двое: индийский актер и русская девушка. Надя (так ее звали) потом поведала о некоторых занимательных особенностях болливудской киноиндустрии.
Оказалось, русских девушек здесь очень много: одни приезжают по контракту на два года, другие, как Надя, – поправить свое финансовое положение. И платят им, надо сказать, уже не одиннадцать долларов в день, а все сто. Надя посетовала, что от грима портится кожа, пожаловалась на приставучих индийцев. А после, как бы невзначай, раскрыла секрет покорения болливудских вершин: надо быть блондинкой с длинными волосами.
В перерыве между съемками мы познакомились с русским мальчиком, приехавшим в Бомбей из Сибири. От него нам достался еще целый ворох любопытных наблюдений. Мы узнали, что кастинговые агенты в Болливуде – иранцы, что в массовке часто снимаются девушки из Узбекистана и Туркменистана, что блондинки – все без исключения русские и что афроамериканцам, которые тоже тут подрабатывают, дают обычно роли рослых секьюрити. Кстати, они меньше чем за $160 работать не соглашаются. Ну а сам сибирский паренек вот уже в третьем фильме подряд изображает официанта, но совершенно серьезно настроен сделать карьеру и играть первые роли.

 Актерский хлеб
Когда начались съемки третьей за день сцены, мы, признаться, немного сникли: опять плясать. Девять часов на ногах! В голове вертелась фраза, будто выплывшая из журналов про знаменитостей: «Актерский хлеб достается непосильным трудом». Даже если играешь в массовке. Впрочем, мне еще повезло: порой приходится исполнять самые невероятные роли. К примеру, моим знакомым, снимавшимся здесь же, по соседству, предложили изображать жертв авиакатастрофы. По сценарию страдальцы должны были сутки валяться в грязи с обреченными лицами. Вывод напрашивался сам собой: посвятить съемкам день – веселье удивительное, но путь к звездам осилят лишь пареньки из Сибири.
Хэппи-энд
Момент раздачи денег мы с другом почему-то прозевали. Когда нас привезли назад на Колабу, мы поняли, что нам так и не заплатили. Решили, что нас обманули, и на какое-то время разочаровались во всей индийской нации. Конечно, не ради пригоршни долларов мы ехали в Болливуд, но – что там пишут про актерский труд и хлеб? К чести иранских агентов, гонорар нам вручили на следующий день в девять утра, там же, у «Макдоналдса», где своего звездного часа ждала следующая партия европейских искателей широкоэкранной славы.
Фильм «Партнер», в котором мы снимались, вышел прошлым летом. Сцены с нашим участием мы нашли на Youtube.com, о чем радостно сообщали знакомым: «Ну вот же моя голова! Видишь? Это честно мы! На второй минуте, на второй секунде!» Да, именно на эти полторы секунды за спинами индийских звезд мы убили девять часов. Но мечта сбылась. Sab kuch milega! – как пишут на индийских майках. «Все получится!»

 

Екатерина Макарова

National Geographic Март 2008

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить